Каждый адвокат по уголовным делам не раз сталкивался в своей практике с нежеланием судей исследовать представленные стороной защиты доказательства. Реакция суда на доказательства защитника бывает разной, но по своей сути прогнозируемой. Судьи стараются любой ценой поставить эти доказательства под сомнение, особенно если они подтверждают невиновность подсудимого.

Вот и закончился этот не простой для нашего профессионального сообщества год. Многое было пережито, многое достигнуто. Условия, в которых приходится продолжать исполнять свой адвокатский долг, мягко говоря, специфические. Альтернативу этому приличному термину каждый подберет для себя сам.

За мою адвокатскую практику я встречал много необычных эмоциональных проявлений со стороны судей. Например, было громогласное восклицание: «Я здесь закон!», достойное классического голливудского боевика с каким-нибудь заправским шерифом в главной роли. И после такого восклицания судья непременно выносил решение, не имеющее ничего общего с законом.

С 20 октября 2024 года вступил в силу Приказ Министерства юстиции РФ № 282 «Об утверждении формы ордера, требований к его заполнению и оформлению». Что касается оформления ордера, то здесь вопросов нет. Давно было пора привести ордера к единой форме, чтобы исключить различный креатив. Но вот требования к заполнению ордеров явно свидетельствуют об очередных ограничениях, накладываемых на свободу действий адвоката при исполнении поручений.

В уголовном деле есть заключение эксперта и заключение специалиста. Какое из этих заключений примет суд? Правильно, заключение эксперта. В гражданском деле есть заключение специалиста, представленное истцом, и заключение специалиста, представленное ответчиком. Какое из этих заключений примет суд? Правильно, никакое. Суд назначит судебную экспертизу. А нужно ли тогда заключение специалиста? Давайте разбираться.

В последнее время работа адвоката в суде по уголовному делу – это просто праздник какой-то. Судьи строго соблюдают процедуру судебного разбирательства и создают защитникам все необходимые условия для выполнения своих обязанностей. Вы можете подумать, что я сошел с ума, раз прихожу к таким выводам. А вот и нет. И сейчас я вам докажу, что я прав.

Реабилитация – это уникальное явление, которое все реже встречается в адвокатской практике. Ведь эта процедура следует за вынесением оправдательного приговора или аналогичных процессуальных решений. А какая у нас ситуация с оправдательными приговорами – не мне вам объяснять. Но вот чего не было раньше – так это проблем с реализацией права на реабилитацию, то есть с возмещением материального и морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Не было? А теперь есть! Показываю на личном примере.

До недавнего времени в следственной и судебной практике существовали определенные грани, через которые нельзя было переступать. Если эти грани нарушались, суды реагировали: возвращали уголовные дела прокурору, исключали недопустимые доказательства, выносили оправдательные приговоры. Теперь эти грани стерлись. Разбираем примеры и последствия.

Помнится мне, что в задачи прокуратуры входит защита прав и свобод человека и гражданина. Казалось бы, сам Бог велел защищать право осужденного на реабилитацию в результате незаконного уголовного преследования, поскольку это право было признано за ним постановлением следователя или судебным актом, вступившим в законную силу.

Несмотря на тщетность попыток стороны защиты отменить приговор по очевидным основаниям, периодически появляются формальные нарушения, которые по непонятным причинам дружно принимаются во внимание большинством судов апелляционной и кассационной инстанций и явлются безусловным основанием для отмены приговора.